Троц
Мой Профиль
Моя Игротека
Моя Фотоландия
Имя:Kansi Tan Ding
Пол:мужской
Дата рождения: 14-май-1974 
Место жительства: Земшарная Республика Советов
   
<< июл >>     << 2022 >>
ВсПнВтСрЧтПтСб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      
Все записи

Только ли о Германии?
Троц

Лион Фейхтвангер
                               отрывок из романа "Семья Опперман"
                о жизни, "порядке" и воспитании молодёжи в нацистской Германии.
                     Похоже ли это на нынешний режим в России? Судите сами...

       А Германию тем временем все плотней и плотней обволакивал туман лжи. Герметически изолированная от остального мира, страна отдана была во власть лжи, которую изо дня в день изрыгали фашисты, миллионы раз повторяя ее в печати и по радио. Для этой цели они   создали   специальное министерство. Пользуясь всеми средствами современной техники, фашисты внушали голодающим, что они сыты, угнетенным - что они свободны, тем, кому угрожало растущее возмущение всего мира, - что весь земной шар завидует их мощи и величию.

Германия готовилась к войне. Подготовку вели в стране и за пределами страны, открыто нарушая существующие договоры. Цель жизни - это смерть на поле битвы, проповедовали фашистские вожаки. Война - высшее предназначение нации, провозглашали громкоговорители, все свободное время   молодежи заполнялось военной муштрой. На улицах снова зазвучали военные песни. В то же время фюрер в высокопарных истерических речах заверял, что страна неукоснительно придерживается существующих договоров и стремится только к миру. Хитро подмигивая, массам объясняли, что речи фюрера предназначены исключительно для дураков за границей и произносятся лишь для того, чтобы без помех продолжать вооружение. Эта "маскировка", измышленная "северной хитростью", оправдана великими целями нации. Так пыталось правительство объединить шестьдесят пять миллионов людей в союз хитро подмигивающих двурушников.

   В таком же духе воспитывалась молодежь. Ей внушали, что война вовсе не была проиграна, что германский народ самый благородный в мире и что именно поэтому на него извне и изнутри ополчаются коварные недруги. Детям внушали, что тот,   кто   говорит   правду, направленную против интересов "коричневых", - негодяй, поставленный вне закона. Чернили и оплевывали все то, что родители их славили, славили все то, что родители их предавали проклятию, и жестоко наказывали тех из них, кто открыто разделял убеждения родителей. Детей учили лгать.

   В этой фашистской Германии не существовало преступления злее, чем приверженность здравому смыслу, приверженность идее мира и принципам правдивости. Правительство требовало, чтобы каждый тщательно следил за своим ближним, за тем, в какой мере он исповедует предписанные нацистами взгляды. Кто не доносил, тот уже сам был на подозрении. Сосед шпионил за соседом, сын - за отцом, приятель - за   приятелем.   В   квартирах разговаривали шепотом, ибо громко сказанное слово проникало сквозь стены. Боялись друга, подчиненного, официанта, подававшего обед, боялись соседа в трамвае.

   Ложь и насилие шли рука об руку. "Коричневые" отменили принципы, которые со времен французской революции лежали в основе общественной жизни и культуры народов.
   Они заточали в тюрьмы своих противников, содержали их хуже зверей, подвергали их пыткам и называли это "физической закалкой". Они выжигали им свастики на теле, заставляли их мочиться друг на друга, выщипывать траву ртом, водили в скоморошьих процессиях по улицам и называли это "воспитанием в духе национального самосознания". Убийцам воздвигали мемориальные доски, убитых выбрасывали из могил; одного убийцу - именно за то, что он был убийцей, - возвели в ранг полицейпрезидента.

    Ложь и нищета шли рука об руку. "Свобода и хлеб" в устах фашистов означало: свобода для них убивать своих противников и хлеб для них, за счет хлеба и работы, отнятых у других. Они изгнали из страны или заточили в тюрьмы талантливых людей, чтобы очистить место для своих бездарных ставленников. Они подняли цены на продукты и снизили заработную плату. Голод и нищета росли день ото дня. За первые три месяца фашистского господства число браков сократилось на 5,5% по сравнению с соответствующим периодом за прошлый год; смертность повысилась на 16%. Безработица разрослась неизмеримо; по числу безработных Германия заняла первое место в мире. А фашисты, и глазом не моргнув, утверждали, что они сократили безработицу.

   Ложь, корысть и разнузданность шли рука об руку. Кто принадлежал к господствующей клике, тот мог упрятать своего конкурента в концентрационный лагерь. Самый популярный человек в Германии, чей голос особенно охотно слушали по радио народные массы, был   заключен   в концентрационный лагерь, когда к власти пришел фюрер, на пути которого популярность этого человека была помехой. Все не фашисты жили под постоянным страхом.

Достаточно было обмолвиться, что при нынешнем режиме поднялись цены на мясо или что программа какого-нибудь фашистского празднества была недостаточно хорошо составлена, чтобы угодить в концентрационный лагерь. Достаточно было и голословного обвинения в таком "преступлении". Если "коричневому" не нравился нос какого-нибудь прохожего, он мог этот нос разбить. Потом он заявлял, что этот вот с таким-то носом недостаточно быстро поднял руку, когда заиграли фашистский гимн. Такого мотива было достаточно   для оправдания.

   А народ был хорош. Он дал миру великих людей и творил великие дела. Его составляли сильные, трудолюбивые, способные люди. Но их культура была молода. Оказалось нетрудно злоупотребить их поверхностным, безотчетным идеализмом, развить атавистические инстинкты, пещерные страсти - и тонкая оболочка культуры прорвалась. А отсюда то, что случилось.

          Внешне страна была такой, как всегда. Катились трамваи и автомобили, функционировали рестораны и даже театры, хотя они работали теперь по указке, у газет были те же названия, те же шрифты. Но внутренне страна изо дня в день все больше дичала, нищала, загнивала, гибла. Зверство и ложь разъедали ее. Вся жизнь превратилась в зловонный грим.

          Очень многие проявляли равнодушие к общественной жизни. Они верили в обманчивое спокойствие будней, в искусственное веселье празднеств и манифестаций, которые "коричневые" устраивали в изобилии, чтобы заглушить вопиющую нищету крестьян и рабочих, ужасы концентрационных и трудовых лагерей. К тому же те, кто заступил место изгнанных талантливых людей, и те, кто питался объедками со стола новых властителей, создавали иллюзию нового благополучия. Большинство населения обмануть, конечно, не удавалось: возмущенных было больше, чем довольных. При виде марширующих отрядов ландскнехтов недовольные прятались в подворотни, только бы избежать обязательного приветствия. Но никто не смел открыть рта: за неугодное слово привлекали к суду.

   В эту пору в Германии научились лгать. Вслух фашистов прославляли, а втайне проклинали. Одевались в коричневый цвет нацистов, а в сердце таили красный цвет их врагов. "Бифштексы" называли они себя сами (потому что, как бифштексы, были коричневы снаружи   и   красны   внутри).   Партия "бифштексов" была куда многочисленнее партии фюрера. Но ее голос не прорывался за границу, а голоса из-за границы не доходили до нее. В берлинском предместье Кепеник была казарма ландскнехтов, известная под названием "Смиренье". Казарма эта пользовалась печальной славой, так как заключенных в ней подвергали особенно жестокой "обработке". Когда в подвале увечили людей, на дворе заводили мотоцикл. Шум мотора заглушал крики истязуемых и стук ударов. Этот мотор, действующий вхолостую и заведенный только для того, чтобы заглушать крики пытаемых, был символом третьей империи.

   Безумием и ложью являлось все, что делали и приказывали властители третьей империи. Ложью были их слова, и ложью было их молчанье. С ложью они вставали, с ложью ложились. Весь их строй был ложью, ложью были их законы, ложью были их приговоры, ложью была их немецкая речь, наука, право, вера. Ложью были их мораль и любовь. Все   было   ложью.   И   только   одно   было   правдой:   их человеконенавистничество.

   Страна стонала. Но внешне сохранялся вид покоя и порядка. Столпом этого порядка были 600.000 ландскнехтов, основой его - 100.000 заключенных. Страна была доведена до нищеты, страна была доведена до разорения. Но гуляющие по Курфюстендамму в Берлине, по Юнгфернштигу в Гамбурге или по Гохштрассе в Кельне видели только спокойствие и порядок.
Профиль Цитата 

Комментарии:



Только ли о Германии?№ 1
Willy

Я хоть и записной "русофоб" но все же сравнение не совсем справедливо - в России не уничтожают евреев или другие нации и в тюрьмы всех подряд не сажают... пока.
Профиль Цитата 

Только ли о Германии?№ 2
Троц

Я вижу на шаг вперед, вот и все... Я вижу тенденцию. Да и на улицах убивают людей иных рас. Растет движение скинов. И оно питается "приглаженной" официозной шовинистической пропагандой. Конечная станция этого маршрута ясна... А русофобия тут ни при чем. Критикуется режим и ультраправые, а не русские.
 ------------------------------------
Заходите на мой сайт: lib1917.narod.ru    История, поэзия, литература, мемуары, научные новости, курс выживания, фотогалерея.
Профиль Цитата 




Комментарии разрешены только зарегистрированным посетителям! 


 Просмотров:   001993