47015319 





Бард Топ
Фестивально-концертный портал

Архив

Фотогалереи Пресса Тексты и Аудио Дискография Библиография

Аксакал с гитарой  Ада Кац — Ничпальская  с сайта "israelinfo"  26-12-06
…В то время, когда человечество изнемогает от пустой суеты и тщетного поиска сути, Ефим живет, как и положено, мудрецам, не торопясь, находя эту суть в самой жизни, смакуя ее каждое мгновение.
                                 Виктор Дурицин, поэт, член СП России.


Клуб авторской песни с теплым лирическим названием «Тыковка» известен далеко за пределами Петах-Тиквы. Маленькие надежды всех, кто согрелся теплом этого клуба, кто нашел здесь новых друзей, услышал много старых и новых песен, впорхнули в большие ворота Надежды (в переводе Петах-Тиква), и каждая встреча не просто помнится. Она сближает, рождает понимание и отдаляет от будней своей праздничностью. Каждую субботу спешим в Дом Оле, поднимаемся на третий этаж, где правит бал гитара, песня и два азартных талантливых человека – Ефим Ташлицкий и Давид Альтман. Давно хотелось рассказать о «Тыковке». А сегодня есть повод. Ефим Ташлицкий пришел к своему шестидесятилетию. Если оценивать по-еврейски – половина пути позади. Но и впереди (до 120!) столько же. Времени на интервью у Ефима нет. Человек он многогранный. Стихи и песни, гитара, и еще массаж (скольким он помог одолеть болезни, скольких обучил своему искусству), экстрасенсорика, что, казалось бы, не вяжется с бесшабашной удалью, тонким лиризмом его поэзии.

Итак, почти интервью — из недомолвок самого юбиляра, из стихов (сборники «Стихи под гитару», «Откровения» — именно так – от крови), из общения.

К жаркому солнцу ему не привыкать. Родился в Узбекистане, в городке Янги-Юле под Ташкентом. Жгучие черные глаза и ровный загар выдают южанина. Так что в израильский зной он шагнул легко и принял эту неожиданную, своенравную и многокрасочную страну сразу, хотя моменты ностальгии тоже звучат в его песнях. Яркое воспоминание детства: во дворе – двухэтажный дом, где жили топографы, в центре – на обожженной до трещин земле – колодец, курятник и огромный тутовник. Мама Ида, папа Володя и прищуренные веселые глаза деда Абрама. Занимался он сапожным ремеслом. Шестилетнему Фиме как-то сказал:
- Сожми пальцы в ладошки.
Мальчик тщетно пытался сделать это. Было холодно, и детские пальчики не складывались в кулачок. Тогда дедушка подвел его к мангалу, в котором румянились горячие лепешки, подержал ручонки Фимы у огня и сказал:
- А теперь сжимай.

Это было первое чудо детства. Сжатые пальчики означали друзей и то, что вместе можно много преодолеть и ощутить тепло друг друга. Уже потом, возле туристских костров, он не раз вспоминал тот маленький очаг тепла и радости – мангал его детства.

В Узбекистан его родители эвакуировались еще в 1941 году, да так и остались.
Когда Фиме было девять лет, семья переехала в Самарканд. Жили возле деревообрабатывающего завода. Вокруг лежали деревянные балки, и Ефим мог часами сидеть на них и думать. Спрашиваю его:
- О чем?
- Да обо всем: о родителях и сестренке Ире, об облаках над головой, о высоких деревьях, отбрасывающих длинные таинственные тени.
- Ну, а стихи когда начал писать?
- Лет в 11. Понравилась девочка. Сказать ей об этом не решался, вот и родились мои первые стихи. Я их не запомнил, но до сих пор ощущаю то чувство значимости самого себя, которое испытал тогда.
- Первый ранний опыт подтолкнул к будущей профессии журналиста?
- Меня многое к этому привело: свой подход к жизни, к людям, желание кому-то помогать, реализовывая свои мысли, облекая их в слова, радуясь каждой написанной строчке. После окончания Самаркандского университета жизнь была интересной, сложной, наполненной творческими планами и находками.

Газета «Ленинский путь», радиожурналистика (русский отдел), потом телевидение, у истоков которого он стоял. Именно тогда было много встреч с авторами — исполнителями, и авторская песня увлекла своей искренностью, мечтательностью, открытостью душевных порывов, простотой и одновременно сложностью восприятия мира.
- Ты участник многих фестивалей, неоднократно был их лауреатом, знаком со многими известными бардами.
- Эти добрые, памятные времена. 1984 год. Агитбригада «Поршень» самаркандского завода «Красный двигатель» С ней и получил в 1985 году первые лауреатские почести. География фестивалей – это почти все пространство на карте бывшего СССР: Чимган, Грушино, Норильск, Красноярск, Таллинн, Учкудук… Именно там были интересные встречи с Городницким, Митяевым, Хомчик. А еще был клуб «Доминанта». За пять лет, мы объездили все фестивали авторской песни. Была еще одна интересная встреча. Меня зацепили песни студента -первокурсника Ташкентского медицинского института Шухрата Хусаинова. Ироничные, грустные и веселые, они волновали. Недавно представилась возможность послушать его в Израиле. Побывал он и в нашем клубе. Многие годы нас связывает творческая дружба. В Чимгане я познакомился с талантливой, умной и красивой женщиной. Сейчас она лучшая из солисток «Тыковки», способная на искрометные шутки, экспромты. А уж поет!
- И вот вы в Израиле. Это решение пришло спонтанно? Едут все, и вы за ними…
- В 1991 году я участвовал во Всемирном конгрессе в Осло по здоровому образу жизни. Меня поразила Норвегия! Я понял, что жить так, как мы живем в нашей социалистической стране, я больше не хочу. В Израиле я уже 14 лет. Были трудности, поначалу ностальгия съедала душу, Но я считаю, что память о прошлом, где было много хорошего, и о том клочке земли, где ты рос, мужал, воспитывал свой характер, — от этого не уйти.

- А теперь о «Тыковке». Вместе с тобой участвовала в концерте клуба. « Тыковке» — в апреле 2007 года – 13 лет, в общем, барД-мицва. Как это начиналось Резонный вопрос к папе, зачинщику всего этого «безобразия»?
- Однажды в хмурый февральский день, в шабат, сидел я на балкончике схирутного домика, бренчал на гитаре и напевал грустные слова. Во двор из дома напротив вышел другой олим.
- Поешь? Играешь?
- Да так, немного.
- И я тоже.
- Так, может, споемся?
- Зовут-то тебя как?
- Давид Альтман-Новогрудский.
Под холодное пивко и горячую картошечку мы пели до утра, взахлеб перебивая друг друга, вспоминая фестивали из прошлого. А в апреле 1994 года на крыше дома, напротив ирии, состоялось наше первое совместное выступление при содействии двух сестер – Полины и Жанны Рашкован. Мощный костяк любителей авторской песни создал клубу неувядаемую славу: Анжела Штейнгарт и ее дети Шани и Нив (поющие дети-лауреаты), Светлана и Александр Менделевы, Галина Рискин, Лилия Землянская, Наира Зарифьян, Леонид Будько, Лариса Меламуд, Антония и Анатолий Запольские, Павел Коновалов, Ади Гамольский, поэт Михаил Михлин, Давид Альтман (Новогрудский), Александр Дымент – фотограф, Гена Беккер. Этот список растет. Мы собираемся каждую субботу в Бейт-Оле, как дома. Каждый может проявить себя тут и выступить в больших концертах, которые бывают часто. Мы были зачинщиками вечеров памяти, посвященных Владимиру Высоцкому и Булату Окуджаве.
Наша «Тыковка» — это находка для души…эликсир молодости и здоровья.
- И, наконец, о стихах и песнях. Я с интересом прочла две твоих небольших книжки. « Стихи под гитару» и « Откровения». Породнилась с сердцем, поностальгировала, расчувствовалась. Немного об этом.Многие спросят:
- Почему «Откровения?»
- Просто каждый стих замешан на крови…
- Да, я это почувствовала.

Я болен, болен стихами,
Лекарства глотать не спешу,
Ведь действие яда стихает,
Когда я стихи не пишу.
— И стихи, и песни, и работа, и вдохновение…За все спасибо Фанечке, моей жене, за терпение и мужество, за боли и переживания, за дорогих детей и внуков.

— Чтобы заинтересовать читателей, пробегусь по строчкам твоих стихов.

Рискован путь пороков и сомнений,
Но нас хранит от безмятежных снов
Волшебный мир чудесных светотеней
И сочетанье красок и цветов (Акварель)

Бульвар в снегу, и вдоль февральских дней
Стоят чинары гордые под снегом.
И девочка в сапожках, след за следом,
Идет под ручку с памятью моей. ( Девочка из Самарканда)

Я принесу тебе море в ладонях,
Знаю, ты этого хочешь.
И заверну горизонт на закате
С эскизами яхт непременно,
Будешь, когда загрустишь,
Разворачивать эти картины.
И без слезы гладить мягкой щекой
Глянец лета. (Я принесу тебе…)

Огромный мир и маленький Пьеро,
И мысль простая, как свеча согрела.
И, чудо! – Бабочка слетела на перо,
Я перестал писать, чтоб не сгорела. ( Огромный мир и маленький Пьеро)

Хорошо.
Большой, сильный мужчина, основательный, обязательный, и стихи – нежные, теплые, укутанные в красивые слова, и чувства молодые.


- Ты знаешь, Ада, мне вроде 60 по паспорту, а я все тот же мальчишка, мечтающий о волшебном пере жар – птицы.
- Ну, и Слава Богу! Жизнь продолжается. Вечная молодость – не помеха.